—качать, pdf
ƒата публикации
01 декабр€ 2017
»сточник
“етради по консерватизму є4-2017
–азделы/материалы
—татьи»сследовани€
ѕерсоналии
ўипков ¬асилий јлександрович
ѕоделитьс€

ѕохищение традиции и секул€рное пастырство (об историческом феномене интеллигенции)

¬асилий ўипков

¬ русском €зыке термин «интеллигенци€» обозначает определенную субкультуру, однажды возникшую в –оссии. –усска€ интеллигенци€ сочетала в себе оппозиционность социальному пор€дку, роль носител€ моральных норм, а также закрепл€ла за собой право толковать культурные смыслы и формировать представлени€ об общественном идеале. ѕрин€то считать, что в –оссии социальный феномен интеллигенции приобрел исторические формы к 60-м годам XIX века. —ам термин приписывают русскому писателю и публицисту ѕ.ƒ. Ѕоборыкину, заимствовавшему его из немецкого €зыка и вложившему в него новый смысл [см., например, 1, с. 6].

ќднако феномен интеллигенции, предводителей культуры, возникает не в –оссии и значительно раньше XIX века. ќн утверждаетс€ в западном обществе на заре Ќового времени. Ётот слой людей не всегда обозначалс€ определенным термином. ¬ ≈вропе термин «интеллигенци€» почти не использовалс€, но сам феномен существовал и всегда обладал неизменными основополагающими чертами.

¬ этом широком смысле «интеллигенци€» означает носителей ценностей ѕросвещени€, операторов идеологии Ќового и Ќовейшего времени, Ѕольшого ћодерна. ¬ –оссии и других странах, не знавших реформации и «отстававших» от западного культурного мейнстрима, или вовсе нехристианских странах (например, в “урции), но стремившихс€ в ≈вропу, интеллигенци€ надолго стала особой субкультурой, образцом поведени€ дл€ части общества.

Ќа «ападе, где зародилась эта позднесредневекова€, или ранневозрожденческа€, субкультура, она быстро стала доминирующей (стала культурой), поэтому особого названи€ за ней не закрепилось Ц там «интеллигенцией» были все интеллектуалы и люди творческих профессий, ощущавшие себ€ вестниками перемен, носител€ми доминирующей культуры Ќового времени. »нтеллигенци€ же в «догон€ющих» странах ощущала себ€ вторичной, занималась в основном пересказом подслушанных в ≈вропе идей («ей, этой горсти, принадлежит монополи€ европейской образованности...», —.Ќ. Ѕулгаков [3, с. 29]) и становилась, таким образом, частью этого единого идеологического организма, не лишенного иерархии и авторитетов. Ёто европейское происхождение интеллигенции и ее органическую св€зь с западной культурой Ќового времени косвенно признают и авторы сборника «¬ехи». ћ.ќ. √ершензон отмечает, что «наша интеллигенци€ справедливо ведет свою родословную от петровской реформы» [4, с. 82], а —.Ќ. Ѕулгаков пр€мо называет интеллигенцию созданием ѕетровым [3, с. 29].

Ћюбому обществу требуетс€ механизм сохранени€ и передачи традиции, в частности нужны люди, которые сохран€ют в каждом поколении ключевые культурные смыслы и тексты. »стори€ знает, что в каждом обществе существовали те, кто сохран€л это €дро культурообразующей, религиозной традиции, ненаследственную пам€ть, котора€ не могла передаватьс€ автоматически, непосредственно от родителей дет€м без искажений и потерь.   этой пам€ти относ€тс€ обр€ды, св€щенные тексты, церемонии, молитвы, а позже Ц ѕисание и ѕредание, на которых основываютс€ культурные, правовые и этические нормы.

ѕо мере дискредитации духовного сослови€ Ц людей религиозных текстов и традиции Ц укрепл€лс€ тот, кто хотел сам стать главным хранителем культуры. »нтеллигенци€ Ц та часть общества, котора€ претендовала на функции нового клира. —ветские интеллектуальные авторитеты стали новыми «отцами» и «пастыр€ми» народа и властей. ¬озникновение феномена интеллигенции Ц это причина и главный результат секул€ризации. Ѕорьба с ÷ерковью в Ќовое врем€ воодушевл€лась предвкушением того, что с победой над ней можно будет присвоить ее функции и полномочи€, установив на них свою монополию.

√лубинна€ суть феномена интеллигенции объ€сн€етс€ через метафору секул€ризованного духовенства. ƒуховенство обладает духовной властью, котора€ воплощаетс€ в трех полномочи€х: совершение таинств, экзегетика (толкование текстов) и гомилетика (проповедь). ¬се три сферы в секул€ризованной форме попыталась освоить интеллигенци€.

»нтеллигенци€ Ц новые люди текста, новое духовенство секул€рной эпохи. ¬р€д ли можно найти более полный образ интеллигента, чем образ св€щенника, помен€вшего совершение церковных таинств на постижение тайн науки, искусства и политики. ќснову того феномена, который мы в русском €зыке называем «интеллигенци€», на всем прот€жении новой и новейшей истории составл€ло пастырство. “ворческие способности, политическа€ смелость, интеллектуализм и другие €ркие качества интеллигенции или их отсутствие были лишь приложением к функции пастырства Ц тому главному, что составл€ло дух и суть этого феномена. »нтеллигенци€ Ц это церковные чтецы, которые объ€вили себ€ духовенством в обход таинства рукоположени€. » как раскольники, они посв€щали свою жизнь оправданию и легитимации себ€ (осуществл€ли определенное давление на общество): создавали собственные «св€щенные тексты», по-новому трактовали традицию, строили свои новые «храмы» и организовывали в них жизнь по своей новой задумке. —оздавалась нова€ церковь и нова€ вера, которую разные авторы называли гностической, «атеистической» или «интеллигентски-гуманистической» [3, с. 34].

—оциолог  арл ћаннгейм (Karl Mannheim), возлагавший на интеллигенцию особую миссию в истории Ќового и Ќовейшего времени, пр€мо за€вл€л, что именно интеллигенци€ вз€ла на себ€ религиозную функцию общества после —редних веков: «...–ешающим фактором современности, отличающим ее от состо€ни€ —редних веков, €вл€етс€ то, что монополи€ церковной интерпретации мира, принадлежавша€ касте св€щеннослужителей, была сломлена и на месте закрытого, строго организованного сло€ интеллектуалов возникла интеллигенци€» [5, р. 10]. » добавл€л: «»м приходилось боротьс€ за благосклонность общества, которое, в отличие от общества клерикальной эпохи, уже не поддавалось вли€нию без их [интеллигенции] собственных усилий» [5, р. 11].

»стори€ идей Ќового времени Ц это истори€ попыток интеллигенции легитимировать захваченную духовную власть через конструирование новой иерархии и нового духовного центра, насажда€ идеи, которые могли бы зан€ть место Ѕога.

ƒуховна€ власть, данна€ духовенству Ѕогом, имеет пределы, ограничива€сь идеей равенства всех перед Ѕогом. —в€щенник выделен из всех прихожан и ставитс€ через рукоположение пастырем над народом, однако в конечном счете он €вл€етс€ таким же прихожанином, частью народа, потому что перед Ѕогом все равны. »нтеллигенци€ же всегда чувствовала свою противопоставленность народу и традиционной культуре, потому что в борьбе за духовную власть над людьми не ставила в центр человеческого быти€ Ѕога, предельное объедин€ющее и уравнивающее всех начало.

ќбожествление идей равенства, братства, свободы, а позже и «общечеловеческих ценностей» стало необходимой составл€ющей жизни без Ѕога. Ќова€ секул€рна€ идеологи€ оправдывала свою безбожность, доказыва€, что может выполн€ть те же функции без Ѕожественного начала Ц утверждать новую идею высшего блага формами высокой справедливости и всеобщего равенства, а также подмен€€ идею ра€ политическими и научными утопи€ми, дававшими ход развитию светского права и науки. ¬ –оссии практика жизни в такой религиозно-секул€рной инверсии хорошо известна и пон€тна старшему поколению по советскому периоду.

»нтеллигенци€, формировавша€с€ по образцу секул€рного клира, в широком историческом смысле Ц это «новые», «прогрессивные», «лучшие» люди, революционный класс, которые со времен, уход€щих корн€ми в позднее —редневековье, стремились волевым усилием вз€ть в свои руки дух истории.  ак сказали бы постмодернисты, получить власть над дискурсом. »нтеллигенци€ рекрутировалась из всех сословий. ¬ основе этого феномена лежали не организации и группы, а состо€ние духа тех, кто стремилс€ не только к власти над умами и мировоззрением, но к гораздо большему Ц создавать эти умы заново по собственным лекалам, творить нового человека.

Ёти люди не поднимались по карьерной или духовной лестнице, не совершали путь наверх, потому что не ощущали себ€ внизу. ∆елание социального, интеллектуального, духовного роста Ц это разные про€влени€ чувства стыда, несоответстви€ человека идеальному себе, божественному образу в себе, а также чувства вины Ц несоответстви€ ожидани€м Ѕога. ќткрыватели Ќового времени отказались от стыда и вины, а сосредоточились на обиде Ц чувстве, что окружающий мир, люди, Ѕог искажены и не соответствует им Ц новым, «лучшим» люд€м. ќднажды за€вив о своей власти над историей, они не пошли путем совершенствовани€ себ€. »х отношени€ с миром, с культурой и традицией Ц это отношение агрессора и жертвы. —овершить насилие над миром под лозунгом «пусть лучше он прогнетс€ под нас».

¬ основу этого мировоззрени€ легла переосмысленна€ сотериологи€, учение о спасении человека, по сути, нова€ вера, заместивша€ христианство и убежденна€ в том, что избавить человечество от страданий можно на земле рационально-волевым усилием «лучших» людей.

«Ћучшие» люди стали силой мен€ть мир, цели и смысл истории. »сторический процесс из воплощени€ пути личного религиозного спасени€, превратилс€ в фабрику посто€нных экспериментов, выполн€емых по запланированным схемам и чертежам человеческих несовершенств. ”правл€ющими этой фабрикой были люди, заложившие мировоззренческий фундамент будущей интеллигенции.

≈сли, например, говорить о современной –оссии и попытатьс€ составить список из наиболее €рких представителей интеллигенции сегодн€шнего дн€, то в него войдут самые разные люди: известные преподаватели, отдельные тележурналисты, некоторые родственники олигархов, единичные представители духовенства, несколько врачей, многие артисты, политики. —ложность определени€ четких признаков интеллигента св€зана с тем, что эта общность основываетс€ на признаках неформальных, происход€щих из области духа.

ѕринадлежность к интеллигенции не определ€етс€ степенью образованности и силой морального авторитета, творческими способност€ми и оппозиционностью. »нтеллигентом может стать каждый путем декларации собственного гена морального превосходства и культурно-исторической избранности. »нтеллигенци€ оправдывает свою власть собственной природой. —тать интеллигенцией Ц значит сделать определенный этический выбор, перейти черту и сказать себе: «ƒа, € имею на это право, потому что достоин этого». »нтеллигенци€ Ц самоназначенные надзиратели за историческим процессом.

»так, со времени ¬озрождени€ интеллигенци€ выполн€ет функции нового клира и обладает внутренней т€гой к созданию своей религии и новой «церкви» дл€ легитимации своего статуса.

¬озникшие в Ќовое врем€ зачатки новой религии (нетрадиционной, квазирелигии) искали своего воплощени€ от столети€ к столетию. ѕоиски от рационализма и идеализации природы через сциентизм, утилитаризм и позитивизм приближались к той форме, которую —.Ќ. Ѕулгаков назвал атеизмом, ј.‘. Ћосев сравнил бы с предельным, идеалистическим материализмом, материализмом античным, платоновским, пантеистичным, а современный британский богослов ƒж. ћилбанк определил бы как имманентизм.

Ќова€ религи€ утверждала себ€ в борьбе с религи€ми традиционными, вытесн€ла религиозные мифы, главным образом христианские, из пространства мышлени€, но не успевала компенсировать их мифом своим, «рациональным», гностическим. Ёто привело к вакууму внутри мифического сознани€, из которого было «насильственно» изгнано все «таинственное и чудесное» [6, с. 34]. —тало остро не хватать слов, эмоций, знаков, чтобы объ€сн€ть и описывать расколотый окружающий мир в его полноте [7, с. 76-84]. ¬озникша€ пустота не могла сопротивл€тьс€ внешнему «давлению», и однажды это привело к своеобразной имплозии Ц взрыву культурного пространства вовнутрь: мифическое сознание на рубеже XIX-XX веков стало безудержно заполн€тьс€ как традиционными религи€ми, так и различной экспериментальной эзотерикой и мистикой. ¬ –оссии это про€вилось в форме —еребр€ного века.  ультура, долгие годы сидевша€ на секул€рных «антибиотиках» и утративша€ внутренние защитные механизмы, не смогла справитьс€ с атакой новой мифизации (мифологизации), отделить в ней конструктивные элементы от деструктивных. Ќекоторые исследователи характеризовали этот процесс как «ремифологизацию» культуры (≈.ћ. ћелетинский), то есть мифологизацию заново; можно было бы называть его также хаотической мифологизацией или мифологическим возрождением. ѕервый этап этого кризиса привел к архаизации политической мифологии и двум мировым войнам XX века, крупнейшим в истории человечества. ¬торой этап Ц культурна€ революци€ 1960-х Ц к эмансипации человека до той степени «расчеловечивани€», что сегодн€ уместно говорить скорее не о перспективах формировани€ новой антропологии, а о конце вс€кой антропологии как систематизированного взгл€да на человека и трансформации антрологии в творческую практику, новое античное techne, искусство как ремесло, создающее уже не только вещи, но и самого человека как некую вещь в трансгуманистическом смысле, как «эго-машину» [8] . “аким образом, развитие интеллигентской «религии» последовательно вело к кризису культуры, традиционных мифологий и христианской антропологии.

»мплицитна€ и не всегда осознаваема€ форма религиозности приучила интеллигенцию смотреть на мир и традиционную религию «извне». «“рансцендентальным», то есть априорно принимаемым и не познаваемым до конца, а потому сто€щим всегда над историей, объ€вила себ€ сама познающа€ интеллигенци€, новые люди, интеллигентское «я». ¬се остальное, включа€ самые высокие категории, было предано духу циничной эмпирики. Ёто то состо€ние, когда человек смотрит на мир секул€рными глазами и задает секул€рные вопросы «как?» и «в результате каких обсто€тельств?», ожида€ получить математически запланированный, читай магический ответ на религиозный вопрос «почему?». Ќеслучайно, интеллигенци€ в начале XX века стала трактоватьс€ как исключительно единственно эпистемологическое средство, с помощью которого общество может познать само себ€ вполне ( . ћаннгейм).

ѕройд€ извилистый и долгий путь от «возрождени€» человека до идеологии выхода человека из себ€ (трансгуманизма), от борьбы с религией до утверждени€ равного статуса традиционных религий и сект, традиции и революции, религиозное мировоззрение интеллигенции тем не менее всегда оставалось секул€рным (но не безрелигиозным) по духу. »стори€ развити€ интеллигенции в западной культуре и в –оссии Ц это истори€ отхода от традиционной религиозности к различным формам секул€рных религий и «обновленчества».

“ема существовани€ у русской интеллигенции некой особой религиозности стала одной из центральных тем сборника «¬ехи» (1909), ее пр€мо или косвенно затронули почти все авторы этого проекта Ц пам€тника русской социальной мысли начала XX века. »х общий интерес к вопросу о религиозности и христианском кризисе интеллигенции имеет особое значение, поскольку, как известно, по услови€м составител€ сборника ћ.ќ. √ершензона никто из авторов не знал содержани€ других статей до выхода книги [1, с. 9]. Ётот кризис христианской веры объ€сн€лс€ ими не столько религиозной пустотой (пристрастием к атеизму, позитивизму, радикальному социализму), сколько набравшей силу особой интеллигентской религиозностью, «религиозной природой» [9, с. 4], квазирелигией.

ѕ.Ѕ. —труве строит в «¬ехах» рассуждение о религиозности интеллигенции от обратного Ц с утверждени€, что такова€ отсутствует. ќн говорит, что главными мотивами русской интеллигенции были революционность и антигосударственничество при полном отсутствии мистической религиозности: он пишет, что в революционную борьбу интеллигенци€ привнесла «огромный фанатизм ненависти, убийственную пр€молинейность выводов и построений и ни грана Ц религиозной идеи». –елигиозность русской интеллигенции —труве называет «легендой», возникшей «с легкой руки, главным образом, ¬ладимира —оловьева». ќднако, отмеча€ «отщепенство» от религии и государства и устремленность к внешним политическим преобразовани€м как посто€нное состо€ние духа интеллигенции в –оссии, —труве вынужден признать существование в ней посто€нного иррационального начала Ц «мечтательности», «неделовитости», «легкомысленности в политике». ќн не дает достаточного объ€снени€ этому началу, видимо, будучи не до конца уверенным в его природе. » приходит к странному выводу, называ€ его особой религиозностью без собственно религиозного содержани€: «Ћегковерие без веры, борьба без творчества, фанатизм без энтузиазма, нетерпимость без благоговени€, Ц словом, тут была и есть налицо вс€ форма религиозности без ее содержани€» [10, с. 142-143].

‘орма религиозности без содержани€, скрыта€ и «бессознательна€ религиозность» (Ќ.ј. Ѕерд€ев [11, с. 11]), «бессознательное вероучение» (ј.‘. Ћосев) Ц это и есть особенна€ религи€, гностическое состо€ние, к которому прибегают дл€ того, чтобы подн€тьс€ «над» или выйти «за рамки» традиционной религиозности, выйти за пределы нравственных ограничений.

јвто𠫬ех» —.Ћ. ‘ранк озвучил схожую мысль, определив интеллигента как «воинствующего монаха нигилистической религии земного благополучи€» [12, с. 177]. ¬ свою очередь —.Ќ. Ѕулгаков обозначил в «¬ехах» и позже развил в сборнике «»з глубины» мысль о том, что интеллигенци€ «первым членом своего символа веры сделала безбожие, вторым Ц революцию, а третьим Ц социализм» [13].

ќдна из ключевых характеристик «религиозной природы» интеллигенции Ц это ее отношение к ÷еркви. »нтеллигентность Ц это в том числе степень осознанного отхода от традиционного христианства в область иной религиозности, внесение корректировок в веру, чаще всего гностического содержани€.

»нтеллигент в св€зи с этим Ц всегда богослов вне церкви, который вносит свои коррективы в постулаты веры. Ќе только “олстой, но и другие представители интеллигенции пытались свободно, творчески переосмысл€ть богословие, начина€ от самых легких форм типа критики разных про€влений церковной жизни и заканчива€ крайней степенью антирелигиозной экзальтации типа ∆. ћелье и физическими гонени€ми против христиан. »нтеллигент считает своим долгом если не открыто противосто€ть, то иметь некие «отношени€» с ÷ерковью, некоторое напр€жение, вызванное задачей сохран€ть определенную степень самосто€тельности и отдельности, быть никак не ниже и не в полном единстве с ÷ерковью, а всегда на определенной дистанции: выше или вне ее.

—реди значительных русских философов —еребр€ного века классическим интеллигентом был сам Ќ.ј. Ѕерд€ев. Ёто наиболее люб€щий интеллигенцию автор из всех участников «антиинтеллигентского» сборника «¬ехи», отдел€вший «кружковую интеллигенцию», мелочную политическую «интеллигентщину» от «интеллигенции в широком, общенациональном, общеисторическом смысле этого слова», к которой он, безусловно, причисл€л и себ€. Ѕерд€ев как образцовый по своей манере мышлени€ русский интеллигент не только сто€л на прилично-умеренных антиклерикальных позици€х (христианство может быть вне ÷еркви), но и мимоходом вносил вольные и модные со времен ¬.—. —оловьева коррективы в христианское богословие самой манерой своих размышлений, рассужда€ в стиле я. Ѕеме о «свободе зла», о «темной природе в Ѕоге», о «противоречии» в лицах —в€той “роицы, о христианских основани€х антихристианского бунта в культуре XIX-XX веков, о драме истории как продолжении «драмы», происход€щей в вечности [14].

Ќо в конце жизни Ќ.ј. Ѕерд€ев завещал передать свой дом в  ламаре (‘ранци€) –усской православной церкви. —овершив на склоне лет этот, может быть, самый антиинтеллигентский поступок, он заставил задуматьс€ людей своего круга. Ёто внешне незначительное событие в жизни философа до сих пор часто вспоминают, потому что не могут его до конца пон€ть и прин€ть. ¬опрос здесь вызывает не столько то, что это был своего рода акт ло€льности к «советской церкви», сколько несоответствие этого поступка самой личности философа, личности интеллигента.

“ема «÷ерковь и интеллигенци€» сохранила значимость до сих пор. » хот€ интерес к ней просыпаетс€ лишь эпизодически, она подспудно и посто€нно присутствует в дискусси€х и рассматриваетс€ российской интеллигенцией как важнейший нерв многих идеологических споров о современной российской культуре и ее будущем.

ѕри этом диалог интеллигенции с ÷ерковью Ц это не беседа клира и паствы, а разговор разных религиозных организаций. —овременный историк ‘.ј. √айда пр€мо отмечает, что интеллигенци€ представл€ет собой особую секул€рную церковь, имеет черты «религиозного ордена со своими св€тыми, пророками, верой в прогресс и земной рай», поэтому ÷ерковь историческую воспринимает как «противника» и «конкурента» [15].

–оссийский библеист ј.—. ƒесницкий точно отразил суть этого «диалога», в котором интеллигенци€ ставит себ€ на равную позицию с ÷ерковью как аналогична€ по значимости историческа€ сила: «...ќни существуют, и ÷ерковь, и интеллигенци€, и никогда одна из них не станет точно такой, какой друга€ хочет ее видеть. “ем более что и туда, и туда вход€т очень разные люди, а некоторые даже умудр€ютс€ совмещать одно с другим, и не будет между ними полного согласи€ по всем вопросам». ƒесницкий, защищающий исторические привилегии интеллигенции, тем не менее признает, что это €вление в –оссии в XIX веке оформилось как религиозное движение, особа€ нова€ церковь. ѕо его словам, когда христианство перестало удовлетвор€ть «людей думающих и глубоко чувствующих», в –оссии и «возникла интеллигенци€, по сути, новый орден со сходной целью [выделено мной Ц ¬.ў.] обрести смыслы, сберечь их, донести до людей, показать им, как можно добродетельно жить, и преобразить их жизнь изнутри. “олько вот вера в Ѕога уже не €вл€лась дл€ этого ордена об€зательной, а по сути, часто воспринималась как помеха» [16]. Ёто состо€ние интеллигенции философ ј. Ѕ. –огоз€нский объ€сн€ет через образ психологического реверса Ц перехода от принципа «€ в системе Ѕожиего мира» к принципу «Ѕог в моем внутреннем мире» [17, с. 35].

»нтеллигенци€ опираетс€ на гностическую идею. Ётот гностицизм возникает в результате самопревозношени€ «лучших» людей Ќового времени и предлагает путь за границы традиционной нравственности, «за границы» добра и зла, разреша€ человеку по своему желанию определ€ть, где доброе и где злое.  роме того, он основываетс€ на выстраивании новой духовной иерархии с помощью идеологизации хронологии: противопоставлени€ нового как хорошего старому как плохому, «современного» Ц «традиционному». ѕри этом именно интеллигенци€ решает, что должно называтьс€ «современным». ѕоэтому примирение, взаимопонимание и выработка единого €зыка между ÷ерковью и интеллигенцией не могут произойти обоюдно и по согласию: середины между ними не может существовать, как не может быть гармонии между нравственным методом и гностическим. ѕринима€ ÷ерковь в ее полноте, станов€сь ее частью, интеллигент перестает быть интеллигентом (хот€ может при этом оставатьс€ интеллектуалом).

» в современную эпоху, котора€ наступает после постмодерна, гносис используетс€ интеллигенцией как способ легитимировать свои исторические полномочи€, обосновать свое право на историко-культурный волюнтаризм. јпелл€ци€ к абстрактному знанию («чистой» науке, «чистому» искусству, неотвратимым «закономерност€м» истории и т.п.) еще дает возможность оправдывать свои полномочи€ в борьбе за власть.

–елиги€ интеллигенции, какие бы разнообразные метафоры дл€ ее трактовки ни использовать, имеет одну посто€нную и неизменную черту, один фундаментальный принцип: отказ от традиции. ¬ этом смысле религи€ интеллигенции Ц это революци€.

ѕоскольку по€вление интеллигенции Ц результат своеобразного культурного раскола, она не может существовать самосто€тельно, с опорой на свою традицию: дл€ развити€ она вынуждена всегда воспроизводить этот раскол. –еволюци€ становитс€ методом жизни интеллигенции, своеобразной религиозной практикой.

ѕримеры сакрализации революции в русских революционных кругах начала XX века и образцы этого специфического революционно-религиозного состо€ни€ духа точно показал ј.ѕ.  озырев в статье «јнтихрист и революци€» [18]. “е люди, которых сегодн€ нередко относ€т к «лучшим» люд€м своего времени, свету интеллигенции, оправдывали, легитимировали революцию с религиозных позиций. —реди них Ц ¬.—. —оловьев, воспевавший в своем раннем творчестве особый религиозно-мистический дух перемен, ј.ј. Ѕлок, ставивший «старообр€дческого» ’риста во главу революционного м€тежа, ƒ.—. ћережковский, за€вл€вший, что «’ристос Ц религиозный предел вс€кой революции», что религи€ и революци€ Ц это «одно и то же», «религи€ и есть революци€, революци€ и есть религи€». »ли ¬.ѕ. —венцицкий, основатель «’ристианского братства борьбы», который еще до своего прихода в ÷ерковь и рукоположени€, в годы личного духовного кризиса фактически занималс€ проповедью революции, а террористов называл «св€тыми». ћногие другие представители интеллигенции если не пр€мо говорили о революционном богословии, то косвенно признавали особую религиозно-историческую предопределенность и оправданность революции.

Ќа св€зь революционной идеи и особой религиозности интеллигенции пр€мо указал в «¬ехах» —.Ќ. Ѕулгаков: «я не могу не видеть самой основной особенности интеллигенции в ее отношении к религии. Ќельз€ пон€ть также и основных особенностей русской революции, если не держать в центре внимани€ этого отношени€ интеллигенции к религии» [3, с. 31].

“от же самый феномен революционной религиозности существует и в наши дни. ѕопытки представить политический протест как важнейшее религиозное событие в жизни личности и общества предпринимались в –оссии в ходе протестов 2011-2012 годов и на ”краине в ходе майдана 2013-2014 годов.

ѕублицист —. ¬. „апнин сравнивал митинги на Ѕолотной площади и проспекте —ахарова с «п€тидес€тницей христианской общественной жизни», катализатором духовой жизни общества. ќн трактовал политический протест как некий духовный акт, как христианское политическое действие, которое еще «не вылилось в христианские митинги или пикеты», но уже «стало мен€ть самосознание людей» [19].

“ему политического протеста как религиозного событи€ подхватили через два года и украинские спикеры. ¬ нашумевшей статье архимандрита  ирилла (√оворуна) «Ѕогословие ћайдана» была сделана попытка представить участие в вооруженном политическом протесте как высший нравственный поступок, превосход€щий по своей религиозной значимости саму ÷ерковь:

«...ћайдан в своей ценностной составл€ющей значительно перерос и украинские церкви Ц все без исключени€.  оторые до ћайдана и отчасти во врем€ ћайдана оставались преимущественно в двумерных отношени€х церковь-государство, хот€ какие-то держались за эти отношени€ больше, а какие-то Ц меньше. Ћишь в последние дни ћайдана украинские церкви начали подт€гиватьс€ до того уровн€ нравственного сознани€ и ответственности, которые продемонстрировал ћайдан. ќт общих призывов к ненасилию они перешли к тому, чтобы делами и словами солидаризироватьс€ с ценност€ми ћайдана, осознав родственность его принципов с христианскими-ћайдана, который €вил множество примеров альтруизма, готовности к самопожертвованию, взаимопомощи и т.д.; избравший быть слабым, несмотр€ на свою численность; который имеет почти эсхатологические надежды на восстановление достоинства, которое Ѕог заложил в человеческую природу»[20].

Ќедавним и €рким примером реинкарнации идеи о революции как особом религиозном состо€нии стала книга ¬.ƒ. —оловь€ «–еволюtion! ќсновы революционной борьбы в современную эпоху» (издательство «Ёксмо», 2016, тираж 2000 экз.). ¬ ней автор последовательно проводит мысль о том, что революци€ Ц это иррациональный акт («Ћюди участвуют и будут участвовать в революци€х, несмотр€ на знание того, что лучше после и вследствие них не станет, а, скорее всего, станет хуже») и единственный способ ощутить в современном обществе причастность к «»стории». «»стори€» предстает в этом случае не просто как исторический процесс, но в качестве своеобразного божества, некой сверхъестественной энергии. јвтор приходит к утверждению, что в причастности этой энергии, «в своем революционном действии человек на мгновение уподобл€етс€ богу». ѕричастность к революции и »стории предстает здесь одновременно и как элемент своеобразной секул€рной сотериологии, и как способ самовозвеличивани€, достижени€ состо€ни€ €ко боги, способ ощутить власть над судьбами мира, пускай на ускользающее мгновение.

¬ечна€ революци€ как вечное стремление к власти с одновременным религиозным оправданием этого стремлени€ есть основа религии интеллигенции. ≈е гностический характер не только предлагает выход за границы пон€тий о добре и зле, но и предполагает существование круга избранных.

Ќесмотр€ на то, что двери революции объ€вл€ютс€ открытыми дл€ всех, не скрываетс€ то, что существует внутренний круг, избранное меньшинство, €дро революционного класса, или интеллигенции: «Ћюдей с революционным психотипом (по-другому их еще можно назвать нонконформистами) в любом обществе немного. Ќонконформистское €дро составл€ет всего лишь 3-5%, и похоже, что оно биологически детерминировано» [21, с. 149]. —сылки на биологическую избранность указывают не столько на сегрегационный или расистский тип революционной идеи, сколько на ее гностические корни. ’от€ и расизм сам по себе, безусловно, гностичен.

 омплекс тем, св€занных с феноменом интеллигенции как специфической части общества, интересовал не только русских авторов.

¬ ту же самую историческую эпоху, когда работали авторы «¬ех», феномен интеллигенции в западной культуре и истории пыталс€ осмыслить немецкий и английский социолог  арл ћаннгейм, выступивший апологетом интеллигенции как ведущей исторической силы Ќовой и Ќовейшей истории. ¬ книге «»деологи€ и утопи€» (1929) он посв€тил отдельный раздел интеллигенции, которую понимал не в обычном европейском смысле как сообщество интеллектуалов, а как совершенно особый элемент общества, не относ€щийс€ к конкретному классу или слою. » хот€ тема –оссии и проблема русской интеллигенции ћаннгейма не интересуют и не упоминаютс€ им, он использует пон€тие «интеллигенци€» почти в том же значении, что и авторы «¬ех».

»сторические функции и качества интеллигенции (европейской), о которых говорит ћаннгейм, вытекают из его концепции об историческом развитии. Ёта концепци€ основана на двух категори€х Ц «идеологии» и «утопии». ѕерва€ консервирует общество, втора€ ведет к прорывам и развитию. Ёта концепци€ интересна тем, что делает попытку обосновать и оправдать замену религиозного сознани€ на утопическое, а также подн€ть роль интеллигенции на небывалую высоту: поставить ее не только над обществом, но и сделать главным элементом в механизме исторического процесса, всего человечества.

ѕо ћаннгейму [22, S. 170], кажда€ историко-культурна€ эпоха была «оплетена» представлени€ми о бытии, которые выходили за границы этого быти€ (были трансцендентальными). ќднако эти представлени€ были дл€ людей не утопи€ми, а идеологи€ми, поскольку отражали ценности и пор€док этих конкретных эпох и охран€ли их. Ёти идеологии были «органично» (то есть нереволюционно) встроены в современные им картины мира. —редневековый пор€док держалс€ на ÷еркви и феодализме и существовал до тех пор, пока ему удавалось сохран€ть идею о рае, обещать люд€м рай, который находитс€ за границами земной истории, в потустороннем мире. »деи, обращенные к традиции и сохранению существующего пор€дка вещей, ћаннгейм и называет идеологией. ѕо ћаннгейму, идеологии начали трансформироватьс€ в утопии только тогда, когда по€вилась особа€ группа людей, котора€ начала конструировать свой образ ра€ как образ идеального будущего и обещать его обществу. ”топи€ Ц это така€ идеологи€, котора€ находитс€ в несоответствии с окружающим социальным бытием и действует не ради сохранени€ традиции, а с целью ее «взрыва», слома.

ƒл€ ћаннгейма в эпоху современности общество сталкиваетс€ с множеством интерпретаций себ€ и распадаетс€ на множество противосто€щих частей. » единственна€ возможность не впасть в рел€тивизм, не потер€ть ощущение исторического развити€, не стать жертвой идеологий, преп€тствующих развитию, Ц найти точку сборки социальной реальности. “акой точкой, по ћаннгейму, и €вл€етс€ интеллигенци€. ≈сли в своих немецко€зычных работах он использовал термин «Intelligenz», то в английских прижизненных переводах и публикаци€х он параллельно употребл€ет и слово «Intelligentsia».

«б мире, все более интенсивно раздираемом классовым делением, существует один слой, который весьма трудно вы€вл€ем, почти не вы€вл€ем дл€ социологии, ориентированной просто на изучение классов. ќднако особое социальное положение этого сло€ может быть очень хорошо описано. Ётот слой представл€ет собой некую середину, но не в виде отдельного класса. Ёто слой, говор€ образно, не парит [одиноко] в безвоздушном пространстве над всеми классами. —овсем наоборот: он объедин€ет в себе все те импульсы, которые пронизывают это социальное пространство»[22, S. 126].

“аким образом, по мысли ћаннгейма, интеллигенци€ не принадлежит к какому-то конкретному общественному классу или слою, но объедин€ет их в себе, присутствует везде, вбирает в себ€ все существующие взгл€ды на окружающее общество и все виды мировоззрений.

„тобы подчеркнуть неопределенность границ этой группы, ее особый статус, ћаннгейм использует определение «freischwebende» (нем.) Ц «свободно пар€ща€», «подвисша€ в воздухе». Ёто описание во многом пересекаетс€ с определением интеллигенции —.Ќ. Ѕулгакова, который говорит о ней как о опое, склонном к «утопизму» и обладающем «недостаточным чувством действительности», оторванном от социальной реальности [3, с. 32].  . ћаннгейм, как и русские авторы, не дает окончательного определени€ этому термину, а в качестве синонимов слова «интеллигенци€» использует множество выражений: оторванна€ от социума и свободно пар€ща€ интеллигенци€ (нем. sozial freischwebende Intelligenz или англ, socially unattached intelligentsia, socially free-floating intelligentsia), бесклассовый слой (нем. klassenlose Schicht), социальные и политические трегеры (нем. soziale und politische Trager), довесок к классу (нем. Anhangsel einer Klasse), социальна€ «не-сущность» (англ, social non-entity) и социальное ничто, точка нол€ (англ, nullity) [22, 5, 23; 24, є 12, р. 30-52].

— этой точки зрени€ получаетс€, что фактически только интеллигенци€ в Ќовое и Ќовейшее врем€ может претендовать на «универсальную правду» и объективность, поскольку сама €вл€етс€ единственной в обществе «отстраненной», «свободно пар€щей» силой. “о, что ѕ.Ѕ. —труве критически называл отчуждением и отщепенством и считал главным пороком интеллигенции, ћаннгейм трактует как главное ее достоинство и преимущество. »з этого приписываемого интеллигенции независимого и свободного положени€ ћаннгейм выводит ее право свободно порождать утопии из самой себ€, свободно определ€ть судьбу человечества, посто€нно «разбива€», «взрыва€» с помощью этих утопий современные пор€дки вещей (идеологии). »нтеллигенци€, создающа€ утопии и управл€юща€ ими, становитс€ движущей силой истории.

ƒл€ ћаннгейма интеллигенци€ Ц это трегеры (носители) истории, миссионеры и революционеры одновременно. ≈сли Ќицше полвека ранее говорил о «сверхчеловеке» (волевом творце, демиурге истории), то ћаннгейм на страницах своих трудов фактически по этой аналогии создает особый сверхкласс, который €вл€етс€ демиургом истории и главным элементом общества, его €дром, посредством которого осуществл€ютс€ все его процессы.

ћаннгейм представл€ет интеллигенцию как вечных революционеров исторического процесса и фактически ставит знак равенства между интеллигенцией и революционерами. Ќе случайно британский социолог Ѕрайан “ернер (род. 1945), написавший в 1991 году предисловие к одному из англо€зычных изданий работы «»деологи€ и утопи€», назвал этот труд «исследованием революционной политики» [26, р. xlvii].

≈сли интеллигентность есть определенный тип религиозного состо€ни€, основанного на идее власти и революционности, то и преодоление этого состо€ни€ может осуществитьс€ только религиозным путем. ’ождение в народ, опрощение и другие внешние формы борьбы с собственной интеллигентностью лишь разжигают интеллигентскую страсть, укорен€ют интеллигенцию в своем мировоззрении.

ярким примером борьбы с интеллигентским мироощущением €вл€етс€ творчество ј.‘. Ћосева. ќтвет революционно-интеллигентской вере он видел в христианской идее, которую положил в основание своих философских поисков и всей своей жизни, прин€в в

1929 году тайный монашеский постриг. »деологические преследовани€, арест, война и непрекращавшеес€ давление наложили на творчество Ћосева сильный отпечаток Ц многие мысли он излагал эзоповым и абстрактным €зыком, чтобы преодолевать цензурные ограничени€. Ќо дух его творчества нельз€ было скрыть. Ћосев не столько боролс€ с крайност€ми материализма как таковыми, сколько с квазирелигиозным духом революции, отрицающим традиционную религиозность, христианство и насаждающим собственную мифологию. »менно поэтому —.—. ’оружий сравнил творчество Ћосева с «арьергардным боем русской христианской культуры» [цит. по: 6, с. 30].

 ак отметил ј.ѕ.  озырев, Ћосев в «ƒиалектике мифа» и в «ƒополнени€х к диалектике мифа» приходит к выводу, что ответом на разрушительный дух революции, через которую прошла русска€ интеллигенци€, может быть только обращение к вере: «Ћосев, как никто другой, с хирургической аккуратностью и точностью вскрыл и проанализировал миф революции <...>, как работает мифологизаци€ революционной идеи. ѕо Ћосеву, эта мифологизаци€ св€зана с определенным типом личности, который основываетс€ на возрожденческом, либерально-секул€рном мировоззрении. ¬ свою очередь это мировоззрение строитс€ <...> на идее о том, что каждый человек €вл€етс€ сам себе господином и имеет право создавать свою философию»[27, с. 54-55].

ѕри этом в научных и художественных текстах Ћосева, антиинтеллигентских по духу, чувствуетс€ такое же томление интеллигентского духа, как и у авторов «¬ех». ≈.ј. “ахо-√оди назвала «ƒиалектику мифа» пр€мым продолжением тем, подн€тых в «¬ехах», авторов которых Ћосев уважал как старших авторитетов: «...¬ »ƒиалектике мифа« разрабатываютс€ многие »веховские« сюжеты: об атеизме как особой религиозной вере; об интеллигентском идолопоклонстве перед наукой и прогрессом; о непри€тии позитивизма и рационализма в философии» [28, с. 30]. ќднако, как и веховцы, Ћосев был интеллигентом изнутри, чувствовал это состо€ние и, веро€тно, хотел преодолеть его. ѕоказательный пример Ц отношение Ћосева к ÷еркви и вере. — одной стороны, он внук св€щенника, человек, дл€ которого православна€ традици€ всю жизнь оставалась живым и главным мировоззренческим основанием. — другой стороны, он удел€л особое внимание модному в интеллигентских кругах того времени им€славию, критиковал позицию патриарха —ерги€ за сотрудничество с советской властью, имел склонность к отдельному, катакомбному православию, чувствовал необходимость в особом духовном статусе (который бы вытеснил интеллигентский статус, тоже в каком-то смысле «духовный») и прин€л тайно монашеский постриг («ангельский чин»), о чем было известно только узкому кругу посв€щенных.

ќтношение Ћосева к феномену интеллигенции можно проследить на примере его небольшой повести «¬стреча» [29]. √лавный герой повести ¬ершинин, заключенный Ѕелбалтлага, €вл€етс€ пр€мым прототипом автора, который в 1930-1933 годах был сослан на строительство Ѕеломорско-Ѕалтийского канала. ¬ споре с заключенной, бывшей пианисткой “архановой, ¬ершинин много раз сопротивл€етс€ тому, чтобы собеседница называла его интеллигентом и за€вл€ет, что «русска€ интеллигенци€ Ц это либерализм, демократические идеи, даже больша€ революционность». «атем ¬ершинин-Ћосев, хот€ и с нарочитой иронией, начинает защищать «гнилую интеллигенцию» от обвинений: «‘акт налицо, Ц сказал €. Ц Ѕуржуазна€, контрреволюционна€, разложивша€с€, гнила€ интеллигенци€ Ц строит первый в мире канал, строит в полтора года, во славу и укрепление мирового коммунизма!». ÷ентральна€ часть повествовани€, собственно, и построена на том, что ¬ершинин-Ћосев пытаетс€ диалектически совместить в себе интеллигента и неинтеллигента, то отмежевыва€сь от этого статуса, то защища€ его.

¬ конце жизни Ћосев написал небольшое эссе «ќб интеллигентности», в котором в восьми пунктах изложил то, как понимает «интеллигентность» [30, с. 314]. ¬ этом эссе он все же подн€л этот социальный феномен на недос€гаемую высоту, назвав интеллигентность «общественно-личным историческим подвигом», фактически уравн€в ее с мессианством.  роме того, Ћосев признал и элитарный характер интеллигенции, стать которой простому человеку также трудно, как усвоить «учебник дифференциально-интегрального исчислени€». ”дивительным образом здесь Ћосев фактически декларирует те же позиции, которые полвека назад озвучил ћаннгейм. ƒл€ Ћосева интеллигентность тоже не есть «принадлежность к некоторой общественно-политической прослойке», ни уровень образовани€, ни «какое-нибудь общественно-историческое происхождение», «ни просто моральное поведение», «ни участие в общекультурном прогрессе» [30, с. 314]. »нтеллигентность, по Ћосеву, есть главным образом функци€ личности, возникающа€ в св€зи со следованием конкретной идеологии.  освенно он говорит, что речь идет о гуманизме: «ƒела€ предельно общий вывод и подвод€ итог всем частност€м, необходимо сказать, что интеллигентен тот, кто блюдет интересы общечеловеческого благоденстви€» [30, с. 315], кто «переделывает действительность» «в цел€х достижени€ и воплощени€ заветной и тайной мечты каждого интеллигента работать ради достижени€ общечеловеческого благоденстви€ [30, с. 317].  ак назвать эту идеологию, если не просвещенческим гуманизмом. ‘актически Ћосев говорит о том, что интеллигенци€ €вл€етс€ носителем утопического сознани€: »»нтеллигент живет и работает в насто€щее врем€ так, как в будущем станет жить и работать человек в услови€х общечеловеческого благоденств舫 [30, с. 315]. –ади этого интеллигенци€ научаетс€ смотреть на действительность »критически«, всегда »вооружена« и готова »вступить в бой« за свои идеалы [30, с. 318].

Ћосев, безусловно, причисл€л себ€ к интеллигенции, владел и пользовалс€ этим статусом. –азоблача€ мифологичность любого научного знани€, он признает существование »чистой науки«, котора€ не есть мифологи€ и не есть религи€, €вл€етс€ недос€гаемой дл€ человека, но существует как абстракци€ (иначе была бы невозможна реальна€, мифологизированна€ наука). ¬ера в чистую науку как втора€ опора (после опоры на христианскую веру) и позвол€ла ему сохран€ть свою интеллигентность на прот€жении жизни как ресурс, гностический по сути, позвол€вший философу ощущать себ€ »над« и »вне« всех мифологий. ≈го диалектическа€ интеллигентность, отрицающа€ саму себ€, многократно про€вл€лась в его текстах и биографии. ƒл€ нас она интересна тем, что открывает линии и границы самого феномена интеллигенции. ¬с€ жизнь философа Ц это не только борьба с материализмом, за отстаивание самосто€тельности мифа, но и в каком-то смысле отражение борьбы веры религиозной и веры в самосто€тельность науки, преодоление интеллигента в себе и одновременно следование сути и духу этого феномена.

ѕохожий путь борьбы проходили и другие русские философы Ц например, о. —ергий Ѕулгаков, переживший духовный перелом, в результате которого отказалс€ от интеллигентской »религии человекобож舫, от атеистических философских посылок (а позже Ц от самой философии): »...провер€€ их умом и сердцем, наукой и жизнью, отступа€ шаг за шагом, € возвратилс€ сознательно к вере детских дней, вере в расп€того Ѕога и ≈го ≈вангелие как к полной, высочайшей и глубочайшей истине о человеке и его жизни« [31, с. 390]. Ёти слова Ѕулгаков произнес в 1908 году, а ровно через дес€ть лет он будет рукоположен в иерейский сан и сознательно откажетс€ от философии, от веры в чистую науку. ѕо его словам, »философ«, а по сути, духовный лидер секул€рной эпохи, хочет »создать логический мир из себ€, из своего собственного принципа Ц «будьте €ко боги»« [32, с. 90].

 ритиковать интеллигенцию Ц любимое зан€тие самой интеллигенции. јвтор книги »÷ерковь и интеллигенц舫 (2009) архимандрит –афаил ( арелин), рассужда€ о причинах антиклерикализма интеллигенции, подчеркивает, что критикует не всю интеллигенцию, а только ее часть: »ј иначе мы мало чем отличались бы от революционера «иновьева, который сказал: «–абочий, знай, каждый интеллигент Ц твой враг»« [33]. ќднако сама интеллигенци€ периодически говорит именно словами этого революционера и выступает против интеллигенции, поскольку в своей основе €вл€етс€ выразителем революционной идеи.

ћожно ли сказать, что и авторы »¬ех«, и Ћосев, и авторы »»з глубины« и »»з-под глыб«, которые критиковали интеллигенцию, сами €вл€лись классической интеллигенцией? » да, и нет. —татус интеллигента обусловлен не происхождением, не уровнем образовани€, не принадлежностью к некоему социальному слою. »нтеллигенци€ Ц это стиль (субкультура), это состо€ние духа, нравственный выбор. ¬ течение жизни человек может неоднократно становитьс€ интеллигенцией и переставать быть ею в зависимости от своего внутреннего состо€ни€.

≈вропейские просветители Ќового времени и русские революционеры »веховской« эпохи, утонченна€ интеллигенци€ и груба€ образованщина [34], просвещенна€ общественность и креативный класс Ц это один и тот же феномен. ¬ него могут входить люди разного уровн€ образовани€, таланта, состо€тельности, религиозности и разных моральных качеств, однако это одни и те же люди по своим цел€м и модели поведени€.

Ћогика исторического развити€ интеллигенции заключаетс€ в стремлении сохранить присвоенные полномочи€, отказавшись от выполнени€ ключевой функции, отн€той у духовного сослови€, Ц передачи традиции. ѕередача традиции всегда св€зана с сохранением базовой, традиционной культуры и ее главного носител€ Ц народа. ¬озника€ как узурпатор духовной власти, интеллигенци€ не может служить традиции и народу: энерги€ ее существовани€ и ее власть основаны на разделении традиции и народа. ¬озникающее вследствие этого напр€жение между народом и его традицией ослабл€ет идентичность народа, делает историческое развитие и культуру рыхлой, легко подверженной вли€нию. »скусственно воспроизвод€ этот разрыв снова и снова, интеллигенци€ продлевает свою жизнь и легитимирует себ€, потому что в этой ситуации рыхлости истории она становитс€ востребованной и даже крайне необходимой обществу, указыва€ ему дорогу.  ак бы —.Ќ. Ѕулгаков ни ругал »безбожную« интеллигенцию, он по сформированной культурой Ќового времени привычке, не до конца осознаваемой, приписывает ей слишком грандиозную роль: »¬опрос об интеллигенции и духовных ее судьбах принадлежит воистину к числу прокл€тых вопросов русской жизни. —кажу больше того: то или иное его решение имеет роковое значение в истории –оссии. ќт того, как самоопределитс€ интеллигенци€, зависит во многом, чем станет –осс舫.

Ќо интеллигенци€ никогда не самоопредел€етс€, но лишь самосохран€етс€. ќна консервирует состо€ние разрыва между традицией и народом и стремитс€ полностью подменить собой традицию, самой стать »традицией«, что обеспечит ей привилегированное существование.  редо насто€щего интеллигента: »“радици€-это €«. ѕодлинна€ традици€ в этом случае подмен€етс€ борьбой утопий, то есть интеллигентскими спорами. ѕротивопоставл€€ себ€ народу, интеллигенци€ следует не минутным соблазнам, но ключевому принципу своего существовани€.

ѕодмена традиции осуществл€етс€ с помощью двух институтов. ¬о-первых, это институт фиктивных учителей. ’орошо известны случаи »назначен舫 авторитетов, искусственного определени€ того, кто будет лидером интеллигенции: телеведущий, философ или филолог, политолог, бывший политик, бизнесмен. ѕроисходит их героизаци€ и почитание. »ногда »учител€ми« станов€тс€ при жизни. —овсем в частных случа€х два интеллигента идут на обоюдный сговор, начина€ публично играть роли »учите눫 и »ученика«, что выгодно обоим: »ученик« объ€вл€ет своего »учите눫 великим, а »учитель« всегда называет »ученика« превзошедшим своего учител€. ¬округ этих людей возникает интеллигентский ореол избранности.

¬о-вторых, это институт фиктивных текстов. ¬ каждую эпоху у интеллигенции есть набор текстов (книг, фильмов), иногда не самого высокого эстетического и интеллектуального уровн€, но которые объ€вл€ютс€ гениальными и доступными дл€ понимани€ и чувствовани€ только интеллигентскому сословию. Ќо чтобы стать интеллигентом не об€зательно »любить« и »понимать« эти тексты, почитать »учителей«, главное Ц прин€ть кредо: нет закона выше, чем закон, назначенный интеллигенцией.

ќтрыв интеллигенции от традиции объ€сн€ет, почему интеллигенци€ всегда оказываетс€ органично чужда народу. ѕосто€нна€ тема всех сборников »веховской« традиции что в XX веке (»¬ехи«, »»з глубины«, »»з-под глыб«), что в XXI веке (»ѕерелом«, »ѕлаха«, »язык« [35-37]) Ц пропасть между интеллигенцией и народом. –азрыв между интеллигенцией и народом возник в истории не как барьер непонимани€ (хождение в народ не помогает), не как разница между достатком, €зыком и манерой поведени€ (интеллигенци€ была чужой не потому, что разговаривала и вела себ€ по-иностранному: иностранностью и вообще любой странностью русский народ сложно удивить), а как структурное отсутствие духовной св€зи между ними. »нтеллигенци€ всегда считает народ чужим и не видит необходимости соедин€ть себ€ с ним духовной св€зью. »нтеллигентский статус зависит не от традиции и, следовательно, не от народа, а от посто€нного отказа от традиции. ” интеллигенции и народа разные предельные цели: у первой Ц власть, у второго Ц традици€.

»нтеллигенци€ всегда находитс€ в напр€женном, противоречивом состо€нии: она стремитс€ к власти и презирает государство, желает быть совестью нации, новым клиром, квинтэссенцией народа (лучшими людьми) и при этом не быть народом, презирает народ. »нтеллигенци€ внутренне помнит и знает, что €вл€етс€ искусственной »надстройкой« над традицией и народом, их эрзацем, отчего испытывает еще большее непри€тие к народу. ¬ этом непростом и неестественном состо€нии кроетс€ корень вечных интеллигентских комплексов. «наменита€ фраза ћ.ќ. √ершензона, точно описала это состо€ние: » аковы мы есть, нам не только нельз€ мечтать о сли€нии с народом, Ц бо€тьс€ его мы должны пуще всех казней власти и благословл€ть эту власть, котора€ одна своими штыками и тюрьмами еще ограждает нас от €рости народной« [4, с. 92].

ѕриводной механизм интеллигенции не интеллектуальный труд, а сектантское сознание. ѕоэтому интеллигенци€ по своей природе никогда не становитс€ большинством: интеллигенци€ будет в меньшинстве даже в постиндустриальном, информационном обществе, где больша€ часть населени€ занимаетс€ интеллектуальным трудом. Ќарочито отдел€€ себ€ от общества, она ставит себ€ вне и выше общества. —обственные »учите눫 и »тексты« позвол€ют интеллигенции создавать на теле народной культуры свою отдельную культурную структуру. Ёто приводит к тому, что интеллигенци€ органично становитс€ носителем сектантского сознани€, может существовать только как »меньшинство« и в культурном, и в политическом смысле. ќтсюда возникает ее непременное качество революционности, оппозиционности, дух »протестного меньшинства«, даже если у этого »меньшинства« в руках наход€тс€ рычаги управлени€ дискурсом. ≈сли это меньшинство приобретает политическую власть, его оппозиционность оборачиваетс€ тиранией.

»нтеллигенци€ не может себ€ воспроизводить: как и люба€ субкультура, она все-таки не может окончательно разорвать св€зь с базовой, традиционной культурой и зависит от нее, €вл€етс€ ее »довеском«. ќна т€готитс€ этой невозможностью окончательного разрыва, а ее трагеди€ заключаетс€ в том, что полный разрыв с традицией (полное замещение собой традиции) ведет к самоуничтожению, к условному 1937 году.

* * *

»сторически интеллигенци€ выстраивает свою власть по образцу церковной. ¬з€в на себ€ однажды полномочи€ нового клира, интеллигенци€ стала боротьс€ со »старой«, традиционной этикой и выстраивать собственную этическую иерархию, зачастую противоположную христианской. ¬ отличие от ÷еркви, чьи конечные духовные цели устремлены к небесному граду, интеллигенци€ мыслит утопи€ми Ц мечтами о достижении сверхцелей в нашем земном мире. ¬ св€зи с этим христианство в интеллигентской этике подмен€етс€ особой гностической верой (верой в разум, чистую науку, абстрактные секул€рные ценности), революционной идеей как квазирелигиозной практикой, борьбой с традицией, а также попытками строительства ра€ пр€мо на земле. ”топическое сознание не признает разделение мира на божественный и земной, не различает религиозное и политическое. ѕоэтому интеллигенци€ тоже не ведает этих границ, а своей целью видит ст€жание власти над земной историей и культурой. ¬ этом стремлении она приобретает агрессивный дух, чем-то напоминающий человека, осознанно совершающего преступление ради приобретени€ уверенности в себе и власти, отсекающего таким образом себ€ от мира. »нтеллигенци€ Ц это статус, прин€тие которого зависит от нравственного выбора человека.

ќб авторе

¬. ј. ўипков Ц директор –усской экспертной школы, преподаватель ћ√»ћќ ћ»ƒ –оссии, канд. филос. наук

–”—— јя Ё —ѕ≈–“Ќјя Ў ќЋј
© 2024