Журнал «Ортодок­сия»: представляем номер «Православие и русский консерватизм в первой половине XX века»

Уважаемый читатель!

Мы представляем новый номер научного журнала «Ортодоксия». Тема номера – «Православие и русский консерватизм в первой половине XX века».

Настоящий номер «Ортодоксии» – второй из серии номеров, посвящённых археологии русской консервативной мысли. Он отражает интеллектуальные поиски русского консерватизма начала ХХ столетия.

Пристальное внимание редакции к историческим формам консер­ватизма объясняется особым значением, которое приобретает консер­вативная повестка в условиях деглобализации. Исторический контекст кардинально изменился. Теперь консерватизм представляет собой не про­сто реакцию на либеральные и революционные проекты.

Либеральная идеология переживает период системного кризиса. Её базовые понятия и принципы становятся всё менее устойчивыми и надёжными. Так, принципы прав и свобод нередко оборачиваются правом сильного, свободой одних за счёт других, отрицанием необходи­мости равной и неделимой свободы. Наблюдаются кризисные тенденции и в либеральной антропологии, где сложная, но цельная личность ре­дуцируется до машины желаний и точки сборки плавающих идентичностей. Зависимость подобных социокультурных и антропологических принципов от цивилизационных условий, где они формируются, часто игнорируется.

Современные консервативные мыслители находятся в непростом положении. Они вынуждены не только дискутировать с либеральными и неолиберальными тезисами, но и огораживаться от набирающих силу проявлений неототалитаризма, неоархаики и фундаментализма, кото­рые парадоксальным образом связаны с неолиберальной парадигмой: с одной стороны, они сами порождены формами неолиберализма, с дру­гой – используются в полемике как ярлыки, навешиваемые на консер­вативные течения мысли для их дискредитации.

Главный вопрос заключается в том, что именно консерватив­ная мысль может предложить на новом этапе, сменившем этап либераль­ного революционного роста. Способен ли консерватизм перестроиться и выработать новый взгляд на общество и человека, способен ли он про­тивопоставить тотальному модерну системный традиционалистский про­ект? В первую очередь эти вопросы можно адресовать религиозному консерватизму, или традиционализму, который призван защищать от мо­дернистского фундаментализма ценности авраамической культуры.

С точки зрения традиционализма жёсткая дихотомия «традицион­ных» и «современных» обществ выглядит нерелевантной, процессы куль­турного развития, пути и сценарии модернизации для разных обществ сегодня различны. Но чтобы двигаться вперёд, развивая концептологию консерватизма, необходимо тщательно изучать его исторические формы в русской религиозной мысли. Сопоставив все этапы, пройденные кон­серватизмом, можно представить его перспективы.

Авторы настоящего номера постарались заложить солидный истори­ческий фундамент для решения этой задачи.

О. А. Милевский в статье «На защите православных твердынь: Лев Тихомиров о вопросах церковно-государственной политики» рас­смотрел литературно-публицистическую деятельность Льва Тихомирова как представителя консервативного сообщества, его критику «далёких от истинного Православия »религиозных умствований«» В. С. Соловьёва и В. В. Розанова, обсудил принадлежащую Льву Тихомирову теорию мо­нархической государственности.

Статья Д. И. Стогова «Правоконсервативные взгляды святого пра­ведного Иоанна Кронштадтского» содержит в себе анализ политиче­ских взглядов и суждений Иоанна Кронштадтского – наиболее автори­тетного церковного консерватора и «лидера мнений» начала ХХ в., чьё влияние на общественные настроения историки сравнивают – одновременно противопоставляя их друг другу – с либеральным влиянием Льва Толстого и «толстовства». Автор показал, что Иоанн Кронштадтский, называемый «Всероссийским Пастырем», был принципиальным сторон­ником самодержавия, убеждённым в том, что утрата монархии в России приведёт к утрате государства (история показала справедливость этого утверждения), последовательным антиреволюционером и антиэкуменистом, членом Союза русского народа, поддерживал другие правомонархические и черносотенные организации. Духовное наследие Иоанна Кронштадтского рассмотрено на основе анализа его проповедей, статей, дневниковых записей. При этом проведена работа по «реабилитации» Иоанна Кронштадтского, несправедливо осуждавшегося советской и ли­беральной постсоветской критикой в силу идеологических мотивов.

А. А. Иванов в статье «Православная Церковь и русский национа­лизм во второй половине XIX – начале XX века» затронул отношение православных церковных авторов к проблематике национализма. Автор убедительно показал, что смысл понятия «национализм» в церковной и светской среде рубежа XIX–XX вв. отличался от современного. В рам­ках христианского отношения принято было отделять «воинствующий», «языческий», «секулярный» национализм от понимаемого в религиозном ключе «права народов на особый духовный путь» и культурную самостоя­тельность. Так, митрополиту Антонию (Храповицкому) «истинный нацио­нализм» виделся «подчинённым религиозному идеалу и отстаивающим самобытность русской жизни», М. О. Меньшиков и Ф. М. Достоевский не мыслили русскость без православности. Это противопоставление «секулярного (языческого) – религиозному (христианскому)» нацио­нализму соответствовало социальному разделению на «политический», склонный к эгоизму и «земному преуспеянию», и «культурный» (духов­ный, творческий) национализм.

Статья И. В. Омельянчука «Монархическое (черносотенное) движе­ние в России в 1905–1917 гг.» посвящена изучению дореволюционных организаций, создававшихся правой интеллигенцией и дворянством и занимавшихся противодействием революционному движению. Эти организации получили название «черносотенных» – в знак связи с на­родным ополчением 1612 г., немалую часть которого составляли город­ские торгово-ремесленные объединения, нёсшие государево тягло, – «чёрные сотни». В советской и либеральной историографии данный политический феномен был мифологизирован, в него вкладывался однозначный, крайне негативный смысл. Автором восстанавливает­ся реальный социальный облик черносотенного движения, анализиру­ется роль таких организаций, как Союз русского народа и Союз русских людей, упоминается резонансный конфликт между А. И. Дубровиным и В. М. Пуришкевичем, изучаются причины упадка черносотенства в пе­риод 1914–1917 гг.

В статье С. М. Саньковой «Партия русских националистов и её идео­лог М. О. Меньшиков о проблемах Русской Православной Церкви и путях их преодоления» рассмотрено отношение идеологов и лидеров думской партии русских националистов Всероссийский Национальный Союз к Русской Православной Церкви, её месту и роли в жизни государства. Автором статьи было отмечено, что «лидеры партии рассматривали Православную Церковь в первую очередь как одну из важнейших состав­ляющих духовных и просветительских основ государства».

М. А. Маслин в своей работе «”Вехи” как постсекулярный мани­фест русской философии» рассмотрел знаменитый сборник статей о рус­ской интеллигенции как явление постсекулярной мысли, отодвинув тем самым историческую границу постсекулярности до рубежа ХIХ–ХХ вв. Основанием для этого автор статьи посчитал стремление русской ре­лигиозной философии к «преодолению секулярной установки» (по из­вестному выражению Василия Зеньковского). Ярким примером такого преодоления служит антипозитивистская, антиутилитаристская и антисциентистская позиция «веховцев», а также их критика беспочвенной секулярной интеллигенции. Идеологию этого социального слоя автор статьи охарактеризовал также в постсекулярном духе – как атеистиче­скую псевдорелигию.

Н. Н. Павлюченков в статье «”Охранительные” и консервативные тен­денции в жизни и трудах священника Павла Флоренского» постарался дать широкий и непредвзятый очерк жизни и творчества богослова и филосо­фа. Автор рассмотрел эволюцию взглядов Павла Флоренского: от увлече­ния соловьёвской и булгаковской софиологией и «всеединством» – к соб­ственной программе обновления православного богословия и церков­ной жизни, критике «нового религиозного сознания» Д. С. Мережковского и Н. А. Бердяева, «Христианского братства» В. Свенцицкого и В. Эрна и всех видов церковного обновленчества «во всех его модификациях до и после 1917 г.».

В статье К. Б. Ермишиной «Религиозно-философские предпосылки евразийского движения: личная религиозность и теоретические основы» дан сравнительный анализ концепций представителей евразийства, изло­жена история поляризации их взглядов в результате Кламарского раскола на «правое» (Пражская группа) и «левое» (Парижская группа) евразий­ство, а также описано их взаимодействие с церковной средой. В частно­сти, дана оценка роли Г. В. Флоровского как одного из лидеров «право­го» евразийства, его дискуссии с представителями «левого» евразийства, прежде всего с Л. П. Карсавиным. Автором статьи рассмотрены концепты «потенциального Православия», «симфонической личности», «хоровой личности» и другие идеи евразийцев.

Статья А. И. Вакулинской «Разумная вера и верующий разум. Православие и творчество Ивана Ильина» имела цель проследить роль православия в творчестве философа. Защитив докторскую диссертацию по творчеству Г. В. Ф. Гегеля, а затем обратившись к гуссерлианству, Иван

Ильин в конечном счёте пришёл к первостепенной значимости ортодок­сального богословия и как прихожанин нашёл своё место в лоне РПЦЗ. Связь социально-политических взглядов Ильина со святоотеческим насле­дием породила немало вопросов к творчеству философа, создав дополни­тельные предпосылки для так называемого идейного одиночества мыс­лителя в эмигрантской среде.

В статье В. Ю. Даренского «”Диктатура совести”: религиозно-нрав­ственные основания русской государственности в концепции И. Л. Солоневича» рассмотрены взгляды И. Л. Солоневича, касающиеся, прежде всего, государственного и социального устройства. В первую очередь раз­бору подвергнута религиозно-нравственная (отличающаяся от западной, юридической) концепция русской государственности. В ней особое ме­сто занимает идея «народной монархии» (ранее данная идея отчасти уже была обозначена в работе Л. А. Тихомирова «Монархическая госу­дарственность»), поддерживаемая, согласно И. Л. Солоневичу, устойчиво­стью православной веры и нравственного чувства народа – «диктатурой совести».

Хотелось бы надеяться на то, что современные наследники консерва­тивных мыслителей прошлого века способны выйти за рамки музейного отношения к достижениям своих предшественников, продолжая их поис­ки, рассматривая традицию внутри истории, а не в отрыве от неё и из­бегая при этом влияния неомодернистских исторических и социологиче­ских логик. Важными задачами являются позитивная концептуализация понятия «традиция», выстраивание динамической связи между прошлым и будущим и сохранение ключевых смыслов отечественной истории.